7 опасностей Чернобыля прямо сейчас: в списке - не только радиация и пожары

26 апреля исполняется 34 года с момента аварии на ЧАЭС, но забыть о ней не получится, даже если мы вдруг захотим это сделать. Объясняем, почему.

Чем больше времени проходит с момента катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции, тем чаще поднимается вопрос о том, сможем ли мы когда-то перестать ощущать опасность ЧАЭС и не вспоминать о последствиях аварии. Научный директор Национального музея "Чернобыль" Анна Королевская вспоминает, что в истории не раз были периоды, когда чернобыльскую тему пытались прикрыть и на украинском, и на международном уровне. Но каждый раз катастрофа напоминает о себе новыми опасностями. Об основных из них Анна Витальевна рассказала для Йод.media.

Пожары

Пожар, который случился в этом году – конечно, беспрецедентный, самый крупный за всю историю, за все 34 года, что прошли с момента аварии. Но проблема пожаров существовала всегда, каждый год они там происходят. Первый крупный пожар был в 1991-м году, когда боролись с горением торфяников на территории Чернобыльской зоны практически все лето.

В чем опасность этих пожаров? Конечно, за годы, что прошли с момента аварии, общий фоновый уровень радиации там снизился по многим местам и населенным пунктам. Но кроме цезия, который составляет гамма-излучение и дает самое большое влияние на фон, там есть Стронций-90 плутоний-239 и 240, которые в основном выпали на территории 30-километровой зоны. Плутоний-239 в процессе полураспада образует еще америций. Это те элементы, которые дают нам альфа-излучение.

Фото: facebook.com/dazv.gov.ua

Обычно альфа-частицы считаются менее опасными – поскольку они тяжелые, лежат на земле и практически не поднимаются. 

Но как раз пожары и являются тем фактором, который может к нам допустить альфа-излучение и привести к попаданию в наши легкие и частиц плутония, и америция, и стронция.

И это было видно в этом году по радиационным картам из Зоны отчуждения, если смотреть не только фоновый уровень радиации, но и уровень в метре от земли. Так вот в метре в некоторых местах уровень радиации был в 100 раз, в других – в 30, в 18 раз выше нормы. Это, повторюсь, в метре. Но есть ветер, который во время пожаров был просто ураганным. Куда и что он разнес – это актуальный вопрос сегодняшнего дня.

Это не означает, что все люди этим дышали. Но кому-то в организм частички могли попасть. А даже одна частица может вызвать рак легких. Плутониевый рак легких является самым безусловным. То есть всеми врачами на мировом уровне признано, что если человек имеет рак легких и как-то взаимодействовал с Плутонием, то причиной болезни является именно он.

Ситуация говорит о том, что внимание к пожарной охране в Зоне, к ее финансированию, обеспечению техникой и всем необходимым должно кардинально поменяться. 

Потому что если так будет дальше продолжаться, Зона в конечном счете станет выжженной пустыней.

Нужно понимать, что эта угроза не исчезнет. Да, сейчас не 1986-й год, но Зона по-прежнему загрязнена и радиационно опасна. К примеру, по Америцию есть карты и прогнозы до 2056-го года. И альфа-загрязнение будет только расти. Оно никуда не денется и никуда не смоется.

Фото: facebook.com/dazv.gov.ua

Ядерные могильники и отходы

У нас, по сути, нет карты ядерных могильников не только по Украине, но по самой 30-километровой зоне. Мы в музее как раз хотели создать такую карту и уже в течение года пытаемся собрать необходимую информацию. Но проблема в том, что это не сильно открытая информация. Ее сложно получить даже нам, хотя она должна все-таки быть публичной.

Анна Королевская, научный директор Национального музея "Чернобыль". Фото: Дарья Давыденко / "Йод"
В Зоне отчуждения только 5 сертифицированных могильников. Это те, которые оборудованы определенным образом. Но есть еще более 800 так называемых мест временной локализации радиоактивных отходов. Вдумайтесь – временной локализации. Но вот они временно существуют уже 34 года. И никто их не оборудует, не мониторит и не собирает по ним данные.

У нас есть приблизительные карты, основанные на старых, которые мы собирали на протяжении всех лет существования музея. Но прошло больше 30 лет, надо понимать, как изменилась ситуация. Не может в демократическом государстве быть засекреченной информация, которая вредит жизни и здоровью людей.

Это нужно знать. Если периодически поднимается вопрос о том, что Зона отчуждения должна быть сокращена до 10-километровой, нужно в первую очередь иметь карту по могильникам временной локализации. Ведь они могут находиться и за пределами этих 10 км.

Нужно найти эти места, провести их паспортизацию, взять пробы. Может быть, они уже и не опасны, но для начала их нужно найти. Да, это большая работа, затратная, но ее надо провести.

Сегодня мы очень активно работаем с ликвидаторами разных профессий. Особенно с теми мобилизованными солдатами, которых привлекали на очень грязные в радиационном отношении работы. И они делятся воспоминаниями и вещами, которые не могли рассказывать ранее, поскольку давали расписку. И выясняется: случалось, что в лесу кое-где закапывали даже куски ТВЭЛов. Нужно же каким-то образом все это разыскать.

Сейчас сталкеры публикуют данные о так называемых ИМР, которые гребли радиоактивный мусор и были брошены прямо там. Они грязные, фонят и доживают свой век в лесу, постепенно ржавея. Никто их не распиливает, никуда не перетаскивает. Эта техника, разбросанная по лесам, тоже ведь один из временных могильников. Нанесен ли он на карту?

Туризм

Я настороженно отношусь к туризму в Зону. Это радиационно загрязненная территория, которая имеет особый статус. Людям там жить нельзя. А посещать, получается, можно?

Там есть проблемы, связанные с плутониевыми, стронциевыми пятнами. Турператоры говорят, что они разработали безопасные маршруты. Но насколько этому можно верить?

Я была в Зоне прошлой осенью, проверила один из таких маршрутов. Имела с собой дозиметрические приборы, которые были постоянно включены. И нас провозили по местам, где бывают туристы. По тому же мосту, где дозиметр у меня зашкаливал непосредственно в автобусе с закрытыми окнами.

Фото: Wendelin Jacober, Pixabay

Интересная ситуация была в самой Припяти. Гид, который был прикреплен к нашей группе, видя, что я замеряю фон, сказал:

"Что вы тут меряете, хотите, я покажу место, где у вас дозиметр вообще зашкалит?!".

И повел меня к колодцу канализационному, сливу, где дозиметр просто бешенные уровни показал.

Да, я пошла на это с исследовательской целью. Но точно так же гид может спровоцировать любого туриста. Где гарантия, что человек так не поймает какую-то плутониевую или стронциевую частицу?

Я считаю, что такой ажиотаж туристический - это до первого судебного иска. Пока кто-то не свяжет свою болезнь с этим туризмом.

Такой туризм должен быть серьезно регламентирован государством. Пока же это только возможность для частного бизнеса быстро заработать. Но в таком случае эти деньги должны вкладываться в дополнительное финансирование Зоны, в ту же пожарную охрану, безопасность, реабилитацию.

А есть еще этическая сторона этого вопроса. Насколько уместен в Зоне оголтелый туризм? Уже на лодках, на вертолетах, на квадроциклах устраивают там экскурсии. Посмотрите в Сети реакцию эвакуированных из Зоны людей, чернобылян. Они возмущены. Говорят: почему туристам туда можно, а нам – нельзя?

Загрязненные территории за пределами Зоны

Фото: Chris Spencer-Payne, Pixabay

У нас загрязнено большое количество территорий за пределами Зоны, до 5%. На этой территории люди не эвакуированы – они там живут, рожают детей, дети продолжают там жить. Это порождает ряд проблем, которые никак не решаются.

Например, мы знаем, что в Ровенской и Волынской областях есть села, где уровень загрязнения молока превышает норму в 6 раз. Об этом говорят сельхозрадиологи, которые даже в музей эту информацию принесли для того, чтобы каким-то образом ее обнародовать и донести. Знают ли об этом люди, которые пьют это молоко, продают его на местных рынках?

Но смысл в том, что с этим можно бороться. И государство должно на это внимание обращать, потому что существуют так называемые ферроцианидные препараты в виде болюсов, которые даются коровам, и молоко получается чистым.

Но наши фермеры не могут их купить. После аварии у нас были свои производства, но их все постепенно закрыли. Ферроцин сегодня производятся в Беларуси. Значит, каким-то образом надо этот вопрос поднять на государственном уровне. И это лишь один из маленьких примеров.

Пострадавшие люди

Конечно, в определенной степени власти может быть удобно размышлять, что все люди, которые облучились, пережили катастрофу, - умерли. И решать эти вопросы не нужно. Но на самом деле это не так. Эти люди живы. Сейчас они стареют. И ситуация, проблемы этих людей, становится даже жестче, чем проблемы ветеранов Второй мировой войны.

И самих ликвидаторов, и эвакуированных, и тех, кто живет на загрязнённой территории. У них есть дети, внуки. Это будут ощущать еще многие поколения. Забыть об этом и просто спрятать головы в песок – невозможно. 

Наука и инфраструктура

В прошлом году была введена в эксплуатацию новая арка над разрушенным в результате аварии 4-м энергоблоком. Мнения ученых по ее поводу расходятся. Одни считают, что это – надежное сооружение, другие – нет. Но в любом случае нельзя сказать, что на этом – все, можно сложить руки.

После постройки арки должен идти процесс демонтажа старого укрытия под ней и остатков четвертого энергоблока, превращение его в радиационные отходы, их захоронение по международным нормам. Но это тоже огромная работа, связанная с повышенным риском для здоровья людей.  

Photo by Michał Lis on Unsplash

И тут возникает много вопросов - каким образом будет проводиться демонтаж, кто будет его финансировать, есть ли у государства деньги на это.

Есть еще момент, несвязанный напрямую с инфраструктурными объектами, но связанный с наукой в Зоне. К ней все это время очень плохо относились - она была активной в первые годы после аварии. И могла стать полигоном для мировой науки по влиянию радиации малых, средних и больших доз на все живое, на землю, растения, животный мир и на человека, потому что в Зоне продолжают работать люди.

Раньше там было и экспериментальное пчеловодческое хозяйство, и животноводческая ферма, и теплицы. Ничего уже этого нет. И уже давно, еще в 90-е годы все это было ликвидировано, забыто и разрушено.

Мы вернулись к тому, о чем уже говорили – сейчас нет даже нормальной карты Зоны.

Беспечность и неумение делать выводы из ошибок прошлого

 

Сейчас многие сравнивают опасность от коронавируса с опасностью Чернобыльской катастрофы. Сравнение не совсем этично, но есть определенные моменты в том, что касается вируса, которые связаны с уроками Чернобыля.

Главный из них – это секретность и недостаток информирования населения, который привел в конечном счете к замалчиванию масштабов катастрофы, ее последствий, не только в 1986-м, но и в последующие годы.

В ситуации с коронавирусом наша власть, как бы то ни было, сработала неплохо. Где-то на опережение. Но посмотрите на реакцию людей. Как они относятся к карантину? Они не слушают то, что им говорят специалисты.

Photo by BRUNO CERVERA on Unsplash
Если после Чернобыля люди жаловались на то, что от них скрывают правду и их обманывают, то сейчас они не могут правильно распорядиться открытой информацией. Говорят, что ничего страшного не происходит, вируса нет, можно спокойно гулять и так далее. История ничему не учит людей, увы.

А это, опять-таки, может вылиться в катастрофические последствия. Не только для того, кто так себя ведет, но и для людей, которым с ними приходится контактировать.

Сейчас мы должны полностью изменить свой образ жизни. Не только на время карантина, но, как говорят, на ближайшие два года. Но чувство опасности притупляется.

Это мы сейчас помним, что нужно постоянно проводить дезинфекции, уборки. Так же было после 1986-го года, когда говорили, что постоянно нужно делать влажную уборку, мыть голову, покрывать. Но люди выполняли это только попервах.

То есть 34 года прошло, а мы из этой ситуации с нужными выводами так и не вышли.

Юлия Мамойленко
Для публикации комментариев нужно авторизоваться!
Через социальные сети
Через почту
Вы
укр
рус
© 2018 «Йод.Медia». Все права защищеныРазработано Wander Black
Мы собираем и используем cookie для того, чтобы формировать достоверную статистику и делать контент интересным для каждого из наших читателей. Что такое cookie-файлы, как их включить / выключить, вы можете прочитать здесь.Редакция уважает авторское право, поэтому, если хотите перепечатать любой наш материал, напишите нам.
Поиск
Войти
Через социальные сети
Через почту