Актер Алексей Богданович: "Когда вижу, как играют певцы и телеведущие, меня это не впечатляет - они дилетанты"

Один из самых ярких украинских актеров уже 35 лет служит одному театру - им. Франко. И хотя 56-летний народный артист не любит, когда его называют "секс-символом", от этого факта "не спрятаться, не скрыться". Как и от многих других, о которых мы узнали во время интервью. Про войну, современный театр, кино и моду на дилетантизм.

Не надо все время макать людей в то, что война-война-война

- Алексей, чем сейчас живете? В каких спектаклях играете, в каких проектах участвуете?

- Из последних премьер это - "Корiолан" Шекспира, в постановке Богомазова. Это свежий спектакль, которому нет еще года.

А на Камерной сцене играю в спектакле "Вiйна" по пьесе норвежского драматурга Ларса Нурена. Он известен своим театром жестокости и пишет для этого соответствующие пьесы. То есть это такой специфический жанр, слишком драматический и такой неожиданный, что для большинства зрителей он кажется тяжелым. Пьеса очень жесткая, агрессивная. 

Некоторые говорят: может, не надо было ее ставить. Но я думаю, что общая тенденция к облегченному варианту - она ​​неправильная. Понимаю, что люди хотят отдыхать, хотят наслаждаться легкими жанрами, но жизнь наша состоит не только из легких моментов, радости и позитива. В жизни много негативного, драматического и даже трагедийного. И тем, кто хочет пощипать свои нервы, я все же советую посмотреть этот спектакль.

- О жестокости какого порядка говорите?

- Хотя пьеса называется "Вiйна", там нет никаких военных действий. Там есть история одной семьи, когда человек после войны возвращается домой и застает полный развал: жена живет с его родным братом, дочери занимаются тем, чем не должны заниматься. Вот он и пытается переломить ситуацию, пытается узнать, как могло так случиться в нормальной семье, по каким законам, и куда исчезли в его семье понятие чести, достоинства и Бога.

Драма в том, что война - это не только окопы и стрельба.

Война - это то, что происходит с людьми после спектакля, после войны и во время войны.

То есть там срез: война вроде как аспект драматический, и война как аспект социально-бытовой.

"Вiйна". Фото: ft.org.ua
"Вiйна". Фото: ft.org.ua
"Вiйна". Фото: ft.org.ua

- Хочу спросить, почему наш театр почти не участвует в реальной жизни: во время войны ставят больше классику, а не современные представления "на злобу дня"?

- Меня так поразила одна фраза военного, который приехал с Востока, где воевал на первой линии. Мы сидели в кафе, люди себе вокруг пили, смеялись. Я у него спросил, не смущает его, что он там воюет, а тут такой шабаш веселый? Думал, он будет возмущаться, а нет. "Мы для того туда и идем, чтобы вы здесь жили, не думая о том, что там есть" - ответил.

Я не думаю, что это абсолютная правда, но из его уст это прозвучало очень благородно. Его все окружающее не раздражало. Он понимал, что есть жизнь людей, которые не касаются того, что происходит там, и макать их постоянно в то, что война-война-война... Это ничего не даст, пока человек сам не осознает это.

Поэтому я думаю, что театр и не должен быть отзеркаливанием реальной жизни, иначе он станет простым. Это будет просто агитка, плакат, газета. А поскольку театр пытается затрагивать вечные темы, то не обязательно раскрываться в контексте современности.

- Почему сняли с репертуара спектакли, в которых вы с успехом играли на протяжении многих лет и на которые невозможно было свободно приобрести билет?

- Из старых спектаклей остался только "Весілля Фігаро". Но это нормальный процесс, когда репертуар обновляется, и представления, которые ты давно играл, вытесняются новыми. Театр не бесконечный, имеет лимиты на количество спектаклей.

Да, я играл спектакль "Приборкання норовливої" на протяжении 22 лет. Вдумайтесь, 22 года - это же два поколения. Ну, я же не могу играть этот спектакль бесконечно, до пенсии. Правда? Тем более, когда моему герою 30 лет, а мне уже далеко не столько. Поэтому пришлось от этого спектакля отказаться.

То же и с "Кіном" произошло. "Кін IV" ушел в историю нашего театра. Это уже немножко было комично, когда здоровые мужики говорят о каких-то любовных переживаниях. Чтобы не быть смешными, мы решили: спектакль заканчивает свою жизнь на нашей сцене. 

"Кін IV". Фото: ft.org.ua
"Кін IV". Фото: ft.org.ua

Молодым актерам интересно на сцене выпендриваться

- В Киеве начал проклевываться современный театр. Он "голый", минималистичный по антуражу, и иногда его методы очень странные. Как вы относитесь к такому театру?

- Не могу сказать, что я, ну прям, устойчивый "приверженец" традиционных моментов в театре. Я не консерватор в этом плане, я не закрыт от экспериментов. Но этот театр для меня проблематичен в том плане, что из театра исчезает человек, начинают перевешивать форма и условность. Под всеми этими режиссерскими решениями теряется человеческое естество, такой театр перестает мне быть интересным.

Я недавно смотрел спектакль, не скажу какой, но там все актеры были в масках. Я еще подумал, а зачем те актеры вообще? Ну, что я могу понять о человеке в маске? Я не вижу ни его глаз, ни мимики, не вижу его переживаний. Он что-то там вербализует, то говорит, но эти тексты для меня остаются холодными, потому что они, как записаны на радио. Так может, я лучше дома почитаю какую-то книгу или пьесу, ну чего мне идти в театр, если я не получаю там никакой информативной составляющей человеческой души. Мне это не очень импонирует.

Я думаю, что это все же дань моде. Сейчас это называют пост-драматический театр, пост-драма, и это такое, которое мне кажется, преходящее. Все равно театр вернется к человеку, к его внутренней жизни, проблемам, надеждам, к ее страхам. Просто сейчас такая мода. А мода во всем есть. Она есть в одежде, есть в сленге. Поэтому я совершенно к этому спокойный.

Еще раз говорю: я не консерватор, я шел бы на такие вещи, но если бы там был реальный смысл, а не форма ради формы.

- Если бы вам предложили такой моднявый проект, вы бы его рассматривали?

- Нет. Конечно, нет. Как говорится: "что занадто, то не здраво". То есть если форма доминирует и уничтожает все: суть, смысл. Все должно быть дозированным, а если меры нет, то, конечно, я не хотел бы быть функцией в чьих-то руках.

Молодым людям интересно на сцене выпендриваться, им интересно играть, потому что они еще не наигрались, они еще ничего не сделали, им интересно само пребывание на сцене. "Это прикольно", - так они говорят.

А мне уже это не доставляет удовольствия, я очень много лет толку эту сцену, и топтать ее только ради того, чтобы топтать, мне не интересно.

Мне хочется не просто транслировать какую-то мысль режиссера или драматурга, или всех вместе, а транслировать что-то свое, мой жизненный бэкграунд. И если у меня нет возможности этого делать, то я теряю всякий смысл принимать в этом участие.

"Річард ІІІ". Фото: ft.org.ua

Мат в театре бывает уместными

- В современном театре сейчас весело гнут мат. Вы как к этому относитесь в жизни и на сцене?

- Знаете, есть такой анекдот. Конферансье в цирке объявляет первый номер - публика не смеется. Второй номер - не смеется. Третий - не смеется. Тогда он говорит: "Ну что же, иду снимать штаны". Это история из той же песочницы.

Когда нам нечем задержать публику, привлечь к себе внимание, мы начинаем или раздеваться, демонстрируя всевозможные части своего тела, а также половые акты, или материться. То есть это такое заигрывание с публикой.

Хотя все же мат иногда бывает уместен, когда это грамотная постановка, когда это не просто графоманство, а серьезное произведение, в котором, если ты не будешь это принимать, то это будет неправдой. Вот тогда это оправдано. А когда это мат ради мата, то - до свидания. Если на улице матерятся, что нам теперь - копировать тех людей?

"Живий труп". Фото: ft.org.ua

- У нас в отделе культуры матерятся все. Жизнь непростая.

- Я недавно иду возле Верховной рады, выходит оттуда человек и женщина, лет 45, хорошо одетая, с прической. Я иду позади них, вдруг слышу она говорит о каком-то музее: "Ой, была вот это я в музее. Ну знаешь, музеи меня не вставляют".

Меня это так поразило. Ну, когда эту особу, явно причастную к политической элите "не вставляют" музеи, мне хочется плакать. Вот поэтому я бы не привлекал театр в ту разновидность, чтобы он "вставлял" кого-то.

Знаете, почему сцена в театре сделана немного выше зрительного зала?

- Нет.

- Потому что на сцене все немножко лучше и выше, чем в реальной жизни. Это не манеж какой-то, где "кувыркаются акробатики". И надо хранить эту возвышенность, не надменность, нет, а возвышенность, и показывать, что жизнь может быть честной, гуманной, а любовь и чувство красивее. Это не индийский фильм, но человек должен к чему-то стремиться, иначе мы можем опуститься до дна в наших приколах, анекдотах, матерщине.

Когда посмотришь, что происходит на улице, чем живет наш народ, иногда просто становится страшно. Это такое деморализованное, деинтегрованное общество. Я не говорю тотально, нет, конечно. Но я вижу эту доминирующую массу, которая живет какой-то своей "обывательской" жизнью и не хочет меняться.

Я не склонен к тому, что театр должен учить кого-то. Но мне все же кажется, что он должен понемногу за ухо вытаскивать человека из той рутины, в которой находится львиная доля населения.

Дилетантизм в нашей стране очень модный во всех сферах жизни

- Вы уже настолько взрослый😃 актер, вам можно просто выходить на сцену и рассказывать о своей жизни. Вы думаете о моноспектакле?

- Творческий вечер в Киеве был только один раз и состоял из моего, так сказать, творчества. О моих ролях в театре и кино была речь в первой части, а вторая часть - это было общение со зрителем и для меня непосредственный контакт с ним был гораздо интереснее. Потому что я хочу понять, чем живут сейчас люди, чем занимаются, кто они такие вообще.

Я не очень контактирую с социумом, потому что мне этого достаточно в профессии, и мне интересно знать больше о людях, которые меня окружают.

 К сожалению, я делал такую ​​встречу только один раз. Но думаю, что с такой программой можно ездить по Украине так же, как мы ездим по стране с антрепризами, которых у меня четыре.

У нас локальная маленькая команда, мы быстрые на подъем. В Киеве мы играем в основном в Доме офицеров, Консерватории и в Октябрьском дворце.

- И в каких жанрах ваши антрепризы?

- Мы стараемся избегать легкого жанра, который сейчас в фаворе у зрителя. Каждый наш спектакль - это скорее симбиоз комедии и драмы, одним словом трагикомедия, потому что играть пустые вещи, которые народ любит, я не хочу.

"Річард ІІІ". Фото: ft.org.ua

- Если честно, я постоянно "нарываюсь" на какие-то антрепризные комедии и а-ля мюзиклы с участием наших ха-ха, селебритис из телевизора и шоубиза, откуда бегу после первого же акта, а со мной - ползала.

- Сейчас вообще время дилетантов. Дилетантизм в нашей стране очень модный во всех сферах жизни. Сейчас артистом может быть любой, абсолютно. Уборщица может быть актрисой, какая-то девочка, у которой папа богатый, ну, или там у кого есть бизнес, и он может потратить определенную сумму на то, чтобы "самовыразиться" через театр. I в каждом варианте это ошибочная идея, ведь актерство все же - профессия, такая же профессия, как другие, и думать, что я смогу нахрапом сыграть - это вызывающе и непрофессионально.

Когда я вижу представления, где играют певцы и телеведущие, меня это не впечатляет - они дилетанты, как бы органично эти люди не существовали на сцене.

И мне кажется, что такие "междусобойчики" - это тоже преходящее явление: зритель все видит. Поэтому я стараюсь в таких антрепризах не участвовать, чтобы не краснеть.

Многие в театральном мире воспринимает нашу страну как нечто а-ля шароварное

- Сейчас в Театре Франко, в котором начался 100-й сезон, ставят спектакли и европейские режиссеры. Театр вступает в период каких-то новых отношений с миром?

- Весной мы были в Будапеште, возили туда "Коріолан" - и они были абсолютно поражены тем, что посмотрели современный интересный спектакль. Потому что многие в театральном мире воспринимает нашу страну, как нечто а-ля шароварное, очень примитивное. Это клише, и когда им показываешь современный продукт, современную эстетику, с современными декорациями, с манерой современной игры, то они слегка шокируются. Они даже не могли понять, как могло случиться, что в Украине родился такой спектакль. Для них это было чудо чудное, потому что они мало обращают внимания на Восточную Европу.

А для того, чтобы изменить ситуацию, чтобы выйти на европейскую орбиту, нам надо приглашать европейских режиссеров в украинские театры. Чтобы они ставили у нас спектакли, а затем вытягивали этот театр на международные фестивали, которые они знают, где они засвечены. То есть это абсолютно нормальный путь развития театра. Потому что копаться в своей консервной банке, каковой является Киев - это невозможно, мы сдеградуем  абсолютно.

Поэтому я очень рад, что в нашем театре будет ставить спектакль Аттила Виднянский. Это главный режиссер Национального Венгерского театра. Он посмотрел "Коріолан" и сам захотел поработать у нас.

"Коріолан". Фото: ft.org.ua
"Коріолан". Фото: ft.org.ua

Еще одну постановку будет делать режиссер из Прибалтики. И я надеюсь, так понемногу мы вытащим наш театр на другую орбиту.

По моему мнению, Театру Франко уже давно надо отказаться от участия в местечковых фестивалях. Представьте, мы едем на фестиваль в какие-то Черновцы или куда-то еще, и забираем все награды: лучший спектакль, лучший актер, лучшая актриса. Мы приезжаем, щеки надули, мы такие крутые, но с кем мы боремся? Ну не с кем соревноваться, потому что это провинция, они бедные-несчастные едва выживают, а мы забрали все призы. И что?

Вот поезжайте в Авиньон и заберите там все призы. Это будет победа! Или поезжайте в Варшаву на Фестиваль национальных театров и там посоревнуйтесь с английским театром.

Выходить на эту орбиту надо не потому, что сейчас это модно и евроинтеграция у всех на устах. А потому что там другое качество театра. И это будет поднимать наш уровень, и это такой взаимообмен будет очень интересен. И нашим режиссерам стоит попробовать себя в каких-то европейских постановках, писать заявки, подавать тизеры. Это просто необходимо, если мы не хотим быть замороженными.

Собрались снимать фильм об Иване Франко, его взаимоотношениях с женщинами

- Вы и кино - это история вообще существует?

- Это нереальная история уже. То, что мне предлагают, - браться за это не хочу. Люди соглашаются, чтобы заработать денег. Я понимаю, что деньги нужно зарабатывать, но иногда и зарабатывать их стыдно. Как говорила Раневская: "Деньги прожрала, позор остался". Вот и я немножко дорожу репутационным аспектом своей жизни.

"Казка старого мельника". Фото: Министерство культуры, молодежи и спорта Украины
"Казка старого мельника". Фото: Министерство культуры, молодежи и спорта Украины
"Казка старого мельника". Фото: Министерство культуры, молодежи и спорта Украины

- Но киносценарии вы еще читаете?

- Если это сериал, то ты даже не почитаешь сценарий, потому что там его пишут какие-то люди накануне съемки, и куда тот сценарий "выгребет" - сам бог не знает.

А в серьезном кино я не ангажирован, хотя всегда готов. Кстати, завтра иду на питчинг, мы собрались снимать документально-игровой фильм об Иване Франко, о его истории, отношения с женщинами и коллегами, и вообще о существовании поэта в том непростом социуме, который его окружал. Очень непростая у него была жизнь. Много было завистников, людей, желающих ему бедствия, была трагическая история с болезнями и с женщинами.

- Кого вы играть?

- Я должен быть голосом Франко, то есть не визуально, а таким себе транслятором мыслей.

Это уже третья попытка протолкнуть сценарий о Франко. Видите, на словах мы говорим "наш светоч, наш каменщик", хотя он никаким каменщиком и не был. Мы такие высокопарные эпитеты этой персоне подыскиваем, а когда доходим до сути, то оказывается, его история в нашем кино не нужна. Вспомните, когда последний фильм о Франко был. Даже я не вспомню.

- А кто режиссер?

- Олег Бийма. И он же сценарист.

Это человек с большим опытом в кино. И при этом третий питчинг происходит. Я вообще считаю, что национальное кино должно быть дотационным, как у французов. Они же не дураки, правда, если переживают за имидж своей нации.

Они дотируют свое кино. А украинцам такое не нужно. "Зачем дотировать? Выкручивайтесь сами". И это неправильная тенденция, потому что если мы будем выкручиваться, то ничего серьезного не сможем снимать, только развлекательный жанр, на котором можно заработать.

Мне кажется, это очень опасная ситуация для нашего кино, если это не пересмотреть. Ну, будет какое-то "Скажене весілля" все время крутиться или какие-то другие комедии, как "Останній москаль". Затем будет "Перший москаль", затем - "Середній москаль". Так мы и скатимся к жанру "чего изволите?".

А когда смотришь европейское кино, то там есть прекрасный артхаус, великолепные драмы, и там комедия не заполняет полностью экран, потому что зритель воспитан на хорошем кино.

- А что вы в последнее время в кино посмотрели такого, что вас задело?

- Меня поразила одна картина, я был шокирован такой откровенностью. Называется "Сербский фильм". Это, как говорит сейчас молодежь, жесть. Жесть такая, что, я думаю, со слабыми нервами его смотреть невозможно.

И еще я посмотрел артхаусную ленту "Экстаз" - это о молодежной группе танцоров, которые попадают в беду. Я едва выдержал этот фильм, я вам честно скажу, но какие-то новые эмоции испытал.

Эти два последних фильма меня просто поразили, не могу сказать, что я в восторге, но такое кино имеет право на существование.

- Потому что оно цепляет?

- Да.

- А вы как кино смотрите? Никогда вас не видела премьерах.

- Знаете, меня очень отвлекают люди, которые сидят рядом.

- Грызущие и шуршащие?

- Ну, это уже вообще страх божий. Но у меня другое. Когда я выхожу на сцену, я стараюсь почувствовать зал - какой он: невнимательный, расхлябанный, сконцентрированный, любознательный или непробиваемый. I я стараюсь перекрыть этот зал своей игрой и эмоциями. Это моя задача, сделать так, чтобы зрителю было интересно, чтобы он не ушел, для этого надо прикладывать энергию.

И вот когда я нахожусь в зале кинотеатра, я точно так же, как в театре, мониторю зал. Понятно, что он не может быть монолитным, он не может быть одинаковым, а меня это очень выбивает. А сделать я ничего не могу, я же не на сцене.

Поэтому у меня дома есть большой телевизор, у меня есть удобный диван и я смотрю то, что я хочу смотреть, и мне никто не мешает.

Ксюша Русановская
Для публикации комментариев нужно авторизоваться!
Через социальные сети
Через почту
Вы
Войти
Через социальные сети
Через почту