День Бармена, или «Мне больше не наливать»

Бармен – это только наливайщик или, может, еще психолог-собутыльник? С заданием узнать, как бармены помогают посетителям за стойкой, я отправился в один из столичных баров. За вечер познакомился с бисексуалкой, поиграл в настольные игры, завел новых друзей и даже не заметил, как оказался дома.

Утром, когда писался этот репортаж, от похмелья меня отвлекала песня:

5 февраля - День Бармена. Или, как его еще называют, – День выпускника философского факультета.

Моя проблема в том, что нужно написать, как бармен исполняет роль психолога, да еще и добыть веселые истории. Тема была для меня так далека, как вечер для только что проснувшегося алкоголика. Единственное, что согревало, – желание пропить все выданные мне деньги.

Еще один трабл - попробуй найди бармена в понедельник, средь бела дня, к тому же веселого. Поэтому я положил в рюкзак чекушку дешевого рома: чем раньше начинаешь пить, тем позже осознаешь, что день потерян.

Ром в пластиковом стаканчике, легкий морозец, вечерний Киев, машины в дымных очередях, я спускаюсь на Подол по крутой улице – романтика. И думаю: о чем мне говорить с барменом? Конечно, можно потрепаться о «скелетах» в шкафу или всплакнуть о сломанном детстве - вот только, зачем мне делиться с барменом настоящим собой?

Как говорил один мой знакомый, лучший психолог — это бутылка коньяка и прочный стул за барной стойкой. Проверим.

Пьяниц мало кто любит, да и сами они начинают оправдываться, когда разговор заходит об их образе жизни. Но только ты приходишь в бар с проблемой и желанием напиться, на тебя смотрят, как на принца датского. Странно.

Выбрал бар я по совету друзей, рекомендовавших его, как молодежный, с веселым контингентом. Короче, мечта любого хипстера: стильно, много коктейлей и современная музыка. Хотя, конечно, бред: от перемены слагаемых сумма не меняется – напиться можно в любом заведении.

Там было пусто, лишь одинокий бармен на фоне алкоголя на любой вкус. Выглядел он молодо, но с резвой мудростью в глазах - то, что мне надо. «Иди работай, - подумал я, - мне нужен психотерапевт».

- Джин на камнях, - и неожиданно для самого себя добавил, - и пива.

Разговор надо было с чего-то начать. Лучшего способа, чем узнать его имя, я не придумал. Бармен с дерзко рифмующимся именем Антон словно ждал моего вопроса – беседа полилась как односолодовый виски.

Я принялся рассказывать душещипательную историю о своем неудачном собеседовании на работу. Но только вошел во вкус, как он, козлина, перебил:

- И кто ты по профессии?

Так далеко я еще историю не продумал. Впервые на помощь пришло юридическое образование. Диплом, который потерялся в шкафу между трусами с Микки-Маусом и Скуби Ду, наконец нашел себе применение.

- Юрист. А ты? – своим вопросом я поставил его в тупик - и увидел, как он опрокинул первую рюмку виски.

Через час, в течение которого я опрокинул пять-шесть шотов, я стал забывать о цели своего визита. Антон, пользуясь моей слабостью, отошел обслужить девушку, живо обсуждая с ней рецепт форшмака – блюда, которое до сих пор является для меня загадкой.

- Нет. Селедка, сыр Филадельфия и белый хлеб – моя любимая комбинация, - девушка явно была недовольна рецептом бармена.

Закатав рукава и сделав хороший глоток моего «верного товарища» из рюкзака, я открыл заранее заготовленный томик Тургенева. Всегда лучше выставить себя умнее, чтобы потом было проще сойти за дурака. Древний урок, который еще греки применяли в Трое. Или это было наоборот? Не важно.

Тут же ко мне подсела «девушка с форшмаком», рядом выложив свою книжку.

- Зайдет кто в бар, точно подумает, что попал в библиотеку, - тогда я и понятия не имел, с кем начинаю разговор.

Но осознал ошибку довольно быстро: где-то между монологом о «Нетфликсе» и Хантере Томпсоне. Она скакала с темы на тему, как Маугли по веткам карликовых баобабов. С каждым глотком мне становилось все тяжелее понимать, о чем идет речь.

- Как бисексуалка, я могу тебе точно сказать, что проблемы тревожности и депрессии излечимы. Могу даже посоветовать врача…

Ее было не остановить. Поэтому я старался не обращать внимание на ее лепет…

- В первом классе у меня была скорость чтения, как у пятиклассника…

Я уже и не надеялся на то, что она исчезнет, просто кивал.

- А Испания, кстати, самый большой кредитор Турции…

Когда увидел, что девушка потянулась за кошельком, внутри наступила весна, возвращая утерянные надежды на разговор с барменом. Распрощавшись в объятиях, как старые друзья, я глубоко выдохнул и заговорил с Антоном.

- Старик, скажи мне, как дипломированный психолог...

- Кто?

- Ну, бармен, я имею в виду.

- Ага.

- Как посоветуешь справляться со стрессом? У меня бывают приступы, что аж ручки трясутся, в голове кружится и ничего поделать не могу.

- Бурбон. Мне лучше всего помогает бурбон.

- Не врачи?

– Я – фундаменталист, и считаю, что человек должен себя лечить сам. Любые психические расстройства, зарождаются в чувстве неуверенности в себе. А таблетки и врачи - это все для слабаков.

Никогда не любил я этих «истов»: коммунистов, утопистов, фундаменталистов… Строят из себя умных и всезнаек, когда все они позеры и пустышки. Уважаю поху-... Вот они знают толк в жизни!

Я почувствовал, что опять был не один за барной стойкой. Справа от меня показалась рука, она была разрисована, как подвал моего старого дома. Хорошо, что я не мастер тату, иначе у меня был бы реальный повод напиться.

Пьяный киевский хипстер – моя любимая разновидность обитателей барной фауны. Еле ворочая языком, он пытался попросить у бармена ручку для настольной игры. Тот, видимо, был его знакомым, хотя явно не гордился этой дружбой, и в ручке отказал. Тут я, пьяненький и услужливый гражданин, предложил услуги своей ручки Bic, что было встречено с восторгом.

- Тихо, тихо, обойдемся без лобзаний. Нам еще пить вместе, - сказал я.

Может так складываются обстоятельства, но я только такие моменты и запоминаю. Сколько себя помню, всегда притягивал незнакомцев, причем чаще всего странных: то бездомный остановится поговорить со мной по душам, то пьяный хирург по дороге домой спросит «Который час?» и невзначай расскажет, как у него на руках умер пациент. Я провел рукой по лбу - вроде ничего не написано.

- Вместе? – переспросил он.

- Ну а как, вы разве не примете еще одного игрока?

Видимо, не судьба мне изучить психологическую сторону барменов. Да и что там той психологии: пришел, напился, поболтал. Все те же греки так говорили. Или то были римляне?

С обновленным джином, пивом и моим новым другом Лешей я направился к столику его друзей. Квартет - как в басне: картавый, косой, кривой и их симпатичная «сестренка». Ну, и я подсел. Картавый рассказывал мне правила игры, я напряженно слушал, что несколько смутило Лешу.

- Подожди, ты что - накурен? - спросил он.

- Не, Леш, я бухой.

Только сейчас я обратил внимание на их глаза, вернее, щелочки, через которые и свет, наверное, не просачивался.

Картавый парень - это вообще отдельная история. Назовем его Геннадий. Геннадию не дашь больше восемнадцати – девственные усики, ломаная речь, нелепое телосложение. Позже я узнал, что ему было далеко за тридцать. У Генадия были проблемы с деньгами, и его лучший кореш Леша оплачивал напитки и еду.

Под конец ночи, когда уже ни маршрутки, ни метро не ходили, Геннадию явно нужно было домой: он мялся, топтался, выходил на улицу, а на лице была такая мгла, что мне хотелось его обнять. А только я поворачивался к Леше – видел человека полного веселья. Самая большая проблема их дуэта была в том, что Геннадий был совершенно трезв.    

Мы продолжали играть в их бессмысленную игру, и я наслаждался тем, в какое «никуда» шел этот вечер.

В половине второго ночи во мне внезапно проснулся журналист. Я вытащил рабочий блокнот, и, прищурив один глаз, записал: «к часу ночи в баре запахло блевотиной». Все. Утром я больше никаких записей в блокноте не обнаружил.

Егор Бахарев
Для публикации комментариев нужно авторизоваться!
Через социальные сети
Через почту
Вы
Войти
Через социальные сети
Через почту