Гонзо-критикесса cучукрлита Татьяна Трофименко: "Украинские писательницы пишут о сексе лучше, чем мужчины"

"Любимая критикесса" - кандидат филологических наук Татьяна Трофименко - одна из первых начала критиковать украинских писателей "без купюр", запустила премию за худший секс в совукрлите и вошла в круг экспертов, которые не побоялись вручить антипремию за худший роман года автору, которого считают Патриархом нашей литературы.

Мы с Татьяной встретились во время "Книжного Арсенала", где она представила дебютную книгу "#Окололітературне". В интервью "Йоду" она объяснила, почему украинцы боятся шутить над Шевченко и можно ли влюбить в литературу с помощью мемов.

"Если автор использует сексуальность для пиара - могу это потроллить"

- Татьяна, вас называют "гонзо-критиком". Можете объяснить, чем ваша критика отличается от обычной?

- "Гонзо-критика" - очень субъективная, временами трешевая, саркастическая. Этакая "без крыши". Нельзя сказать, что она в Украине уже оформлена, но это то, к чему хотелось бы двигаться - для альтернативы "критике комплиментов". Яркий пример - львовский критик Александр Ковальчук. Он очень дерзко пересекает границу корректности, когда пишет о кино или литературе.

Меня личность автора интересует только в тех случаях, когда он сам пользуется собственной сексуальностью или другими личными фактами своей биографии для пиара. Если это обнародовано, я считаю возможным это потроллить.

- Помните свои самые скандальные публикации?

- Было очень много дискуссий относительно трех моих статей о "золотых мальчиках" совукрлита: Алексея Чупу, Андрея Любко и Александра Михеда.

Александр Михед - кандидат наук и блестящий литературовед, но его художественные тексты стабильно вызывают у меня разочарование.

Андрей Любка начинал как автор интимной лирики и, рассчитывая на молодежную девичью аудиторию, эксплуатировал собственную сексуальность, получал премию как лучший жених Закарпатья.

Андрей Любка. Фото BBC

Так же Алексей Чупа, переселенец из Макеевки, много говорил об этом факте своей биографии, который в тот период использовался как средство его раскрутки.

Это были три единичные случаи, когда я позволила себе задеть какие-то личные вещи. В большинстве рецензий стараюсь говорить только о тексте. То, что есть в произведении, становится объектом достаточно такого трешевого анализа. Как правило, к авторам и их поклонникам невозможно донести критическое мнение, если оно не провокационное. А задеть и спровоцировать дискуссию, на мой взгляд, главная цель любой критики.

"Никого из писателей не нужно возводить в ранг святых"

- Когда вы начинали писать свои рецензии, еще не были знакомы с украинской литературной средой. Не тяжело оставаться объективной теперь, когда все всех хорошо знают?

- Я защищала диссертацию по давней украинской литературе, так долго была вне сферы совукрлита. Для меня, конечно, было открытием, что не все там такие, как Жадан (смеется). Но это не значит, что я начала очень активно интегрироваться в тусовку.

Я не ограничиваю контакты с украинскими писателями, но и не хочу их сознательно. Иногда это реально вредит, когда ты боишься обидеть знакомую или близкого тебе человека. Лучше всего, конечно, разграничивать две сферы. Общаться с авторами, но понимать: как только текст вызовет критические замечания, я их выскажу.

- Понятно, почему некоторые критики боятся негативно писать о современных писателях - часто они дружат и вместе выпивают. А почему у нас не принято критиковать классиков, того же Тараса Шевченко?

- Недавно я услышала мнение: в подсознании украинцев прошит страх, что эта украинская книга, которую мы держим в руках, последняя. Память о запретах украинского языка и культуры так глубоко задела наше сознание, что лучше оберегать все наше от любой критики.

Надо честно себе сказать: для большинства граждан Украины неважно, каково качество художественного продукта, написана книга хорошим стилем, или психологические характеристики персонажей являются глубокими. Важно то, что она написана на украинском языке и транслирует необходимые для выживания нации вещи. И это неплохо.

Наше общество сегментированное. Мы не должны положить свою жизнь на то, чтобы как-то его переформатировать и учить. Проблема возникает, когда эти сегменты начинают агрессивно относиться к тем, кто занимает другую позицию. Любая критика авторов, принадлежащих к канону, вызывает возражения и оскорбления.

Поэтому здесь надо проявлять определенную устойчивость: либо мы отстаиваем общечеловеческие ценности, или, скажем, то, что Шевченко был во всем прав, поэтизируя гайдамаков и исторические процессы, которые были с этим связаны.

Фото предоставлено Татьяной Трофименко

Как по мне, никого из писателей возводить в ранг святых не надо. Это наоборот вредно. Этот школьный канон, где шаг вправо, шаг влево - расстрел. А потом мы удивляемся, почему наши школьники не любят Чипку (главный герой романа "Хіба ревуть воли як ясла повні?". - Авт.) и персонажей Шевченко. Для них это совершенно другая галактика со страхом делать какие-то оценки относительно исторического прошлого. Любви мы так не воспитаем.

- А что же тогда можно делать?

- Школьникам не надо навязывать какую-то позицию. Не было еще ни одного случая, когда я бы рассказывала сюжет классического произведения в каком-то лайтовом необычном варианте, и чтобы детей это не заинтересовало. Но, как только мы начинаем требовать благоговения перед персонажами классической литературы, это сразу вызывает неприятие. В каждом тексте можно найти что-то, что говорит и к современному ребенку, и к современному подростку. Надо только приложить усилия.

"Я - фан страницы "Файні меми з української літератури"

- В своей книге вы упоминаете мемы о литературе. Помогла бы такая форма отзыва популярности сучукрлита?

- Абсолютно! Я - фан страницы "Файні меми з української літератури". Жаль, она в последнее время очень плохо наполняется. Это то направление, в котором необходимо развиваться. У них есть очень смелые мемы на грани фола. Конечно, не вся молодежь поймет, о чем там идет речь.

Очень перспективным является и направление "Непозбувної бентеги" (мем, возникший в литературной среде после неудачного перевода произведения Джона Фаулза "Маґ". - Авт.). Любое обсуждение в интернете приводит к тому, что читатель включается. Если человек прочитал книгу и ему есть что сказать - у него есть абсолютное право создать мем, потроллить и взорвать этим ленту на какой-то вечер. И это очень круто, ведь есть рецепция, не загнанная в какие-то рамки. Поэтому и вышла моя книга.

Источник: Файні меми з української літератури

Мне кажется, такого у нас мало, а должно быть больше. Кому-то кажется, что этим мы вредим современной украинской культуре. Но если ее не уничтожили Эмский указ и Валуевский циркуляр - ей очень трудно навредить сейчас, со всеми возможностями соцсетей, культурных учреждений и гражданского общества.

Просто люди боятся озвучить то, что не соответствует общим представлениям. Для меня самая большая похвала от тех, кто читают мои рецензии, это когда они говорят: "Я тоже так думал (думала), но боялся (боялась) сказать". Этот страх - выразить какую-то непопулярную мысль - все равно есть. Хочу, чтобы люди видели - это можно делать, и можно делать прикольно.

"Не надо воспринимать "Золоту бульку" как конец жизни"

- Также вы являетесь одной из участниц жюри конкурса "ЛітАкцент року", которая вручает антипремию для украинских писателей, которая называется “Золота булька”. Не страшно было вручать такую награду Юрию Андруховичу?

- Мы готовы к любой реакции. Победитель этой, как и любой премии, всегда вызывает обсуждения. Не помню ни одной литературной награды BBC, которая бы всех удовлетворила. О моей любимой Шевченковской премии я вообще молчу. Мы все обосновываем и объясняем, но не надо воспринимать "бульку" как конец жизни, ведь она дает отличный повод для пиара, а людям, которые считают, что "награжденная" книжка классная - возможность озвучить это.

- А Андрухович?

- Андрухович тогда был однозначным выбором. Я до сих пор считаю, что "Лексикон інтимних міст" - очень на любителя. Это проблема всех, кто возглавляет канон. От них всегда ждут ответов на важные вопросы современности, а не просто красиво написанных текстов или умело рассказанных историй. Андруховичу мы тогда достаточно спокойно эту "бульку" вручили. Но его нет в соцсетях, поэтому никакой публичной реакции не было. Общаться с Патриархом после этого не перестали.

Юрий Андрухович. Фото: соцсети

- Еще одна "фишка" ваших рецензий - то, что вы обращаете внимание на сексуальные сцены в произведениях современных писателей. Благодаря этому даже возникла антипремия "Золотий хрін". Можете рассказать о ней подробнее?

- "Золотой хрен" мы с коллегами (Юрием Володарским, Татьяной Микитенко, Никой Новиковой и Анной Малигон) основали как аналог британской Bad Sex Award. В общем сексуальные сцены в литературе являются маркером ее художественного уровня в целом - и в сучукрлите были с этим ощутимые проблемы. Об эротике писали или так, что становилось смешно, или так, что начинало тошнить, тогда как цель подобных описаний совсем другая.

Премию сразу "полюбили". Многие говорят: "Трофименко видит в книге секс - сразу критикует". Ничего подобного! Критикую только, когда идея не соответствует воплощению.

Например, свежий роман "Чаполоч" Игоря Остапенко рассказывает о маньяке-насильнике. Каким там может быть описание секса? Конечно, это не о "нефритовом жезле" или "небе в алмазах". Это натуралистические, отталкивающие, жестокие описания, и для такого текста - это норм. Другое дело - "Инициация" Люко Дашвар (прошлогодний победитель антипремии "Золотий хрін". - Авт.), мелодрама, где задействованы все возможные стереотипы. Секс на полу с созерцанием пластикового окна, новые трусы в кармане и непременная обручалка…

Любая эротическая сцена в массовой книге - то, что продает. Как мы не боремся с сексизмом в рекламе и литературе, но это остается фактом. Не может быть мелодрамы, в которой не изображена интимная сцена, однако даже в массовой литературе такие сцены на должны быть шаблонными и примитивными. Поэтому я об этом часто пишу. Как анализировать книгу, в которой есть религиозные мотивы, и избегать вообще обсуждения этой темы? Так же, как анализировать мелодраму - и не сказать о сексуальных сценах в ней. Если это компонент жанра, его тоже надо отметить.

Не знаю, выполнила ли свою функцию премия или нет, но мне кажется, определенное влияние у нее есть. Авторы начали внимательнее относиться к сексуальным сценам, которые они описывают.

- А кто у нас лучше пишет о сексе? Мужчины или женщины?

- Я сейчас под впечатлением от новых книг Гаски Шиян и Ирэны Карпы о современных украинских женщинах. Мне там нравится все.😁 Вы там капслоком выделите: "ТРОФИМЕНКО НРАВЯТСЯ ДВЕ КНИГИ". И в том числе, сексуальные сцены в них. Они не глянцевые и идеализированные, а достаточно реальнистичные. Но это вполне вписывается в то, что авторы хотят сказать и изобразить.

Поэтому я все же голосую за то, что лучше сексуальные сцены изображают женщины. Мужчинам то смелости не хватает, то хорошего вкуса. Довольно часто они самоскатываются в описания на границе с иронией. И тогда это срабатывает совсем не так, как они ожидали...

Литературный сексизм по-украински

- Сейчас у нас издают много нон-фикшена, посвященного женскому движению. А что происходит внутри современных украинских художественных текстов? Много наших авторов-мужчин до сих пор страдают сексизмом?

- Как по мне, есть такая проблема. И не только в текстах писателей-мужчин. Многие женщины творят по патриархальным лекалам, где мужчина-завоеватель - альфа-самец, который может "покорить" любимую десять раз за ночь.

С другой стороны, есть образ инфантильного мужчины, который не может обеспечить семью и ничего не достиг в карьере. Его изображают и мужчины, и женщины. Свежий роман Анатолия Днестровского нам это доказывает. В чем его герой реализуется? Преимущественно в сексуальной привлекательности. Может, он и не является декларированным сексистом. Но эти постоянные обсуждения "кошечек", постоянное подчеркивание того, что там в штанишках у персонажей... Это присутствует везде.

Но борьба за толерантность в украинском обществе влияет на положение вещей. Мне кажется, что даже такие признанные "мачописцы", как Юрий Винничук, уже осторожнее к этому относятся, хотя и не знаю, случайность ли это.

Определенное смущение я почувствовала от недавнего интервью литературного критика Евгения Станисевича, где он говорит, что не стоит так безоговорочно поддерживать либеральные ценности, не стоит подсчитывать, сколько и как в совукрлите изображено геев и лесбиянок, чернокожих, евреев и тому подобное. На самом деле, стоит, по крайней мере в жанровой литературе, которая непосредственно влияет на массового читателя. Если мы не будем на этом акцентировать, ситуация в украинской литературе не изменится. В наших текстах и ​​дальше будет поэтизация сексизма, женщина и дальше будет оставаться только красивым сексуальным объектом, а мужчина, хоть и лузером, но мачо, перед которым все становятся на колени.

Это не значит, что надо сидеть и специально отслеживать: а это не толерантно, а здесь невежливо... Однако задача критика - это и троллить сексистов, и говорить об ответственности писателя.

- К своей книге вы добавили не скучную классификацию украинских писателей - от Седовласого метра до La femme fatale. Как считаете, такое неформальное знакомство способствует любви к совукрлиту? 

- Я бы могла сказать: "Да, конечно! Это гораздо интереснее. Удивительно, что этого никто не делает. Давайте я вам за недорого все это сделаю!” Но…

В позапрошлом году я проверила этот формат на семинаре творческой молодежи от "Смолоскипу", где предложила участникам написать, кого из писателей мы относим к той или иной группе. Выяснилось, что не так много авторов совукрлита молодежь знает, поэтому и не может прочесть иронию и понять, кого именно я так остроумно "троллю" - живых классиков или "золотых" парней и девчонок.

Поэтому в школу, я бы, наверное, этого не дала, но какое-то оживление в программу нужно вносить. В частности, по классикам. Надо искать какой-то промежуточный формат: не абсолютно забронзовелый пафосный, но и не такой постмодерно-гонзо-стилистически рискованный вариант, как в моей книге или, например, в "Шидеврах" Михаила Брыныха…

Вы не спрашиваете о творческих планах, а я расскажу "без приглашения", так сказать (смеется). Работая над этой книгой, я осознала - нет ни академического, ни любого другого современного пособия, посвященного соврукрлиту. Последнее вышло более 10 лет назад. Хотелось бы самоорганизоваться и описать литературный процесс за последние 20 лет. Это мой план-максимум.

Есть реальная потребность рассказать об этом широким массам, а не только студентам филфаков. Только боюсь, в этом формате придется избавиться от "гонзо" и чрезмерной ироничности - и это перестанет быть интересным мне. Но всегда можно найти промежуточный формат.

Ольга Лицкевич
Для публикации комментариев нужно авторизоваться!
Через социальные сети
Через почту
Вы
Войти
Через социальные сети
Через почту