Интернат комплексов: как я училась в "элитной школе" для девочек

Как говорил старик Фрейд: все мы родом из детства. Наши проблемы и радости, комплексы и стремления зачаты именно там. Но этот рассказ - не история об унылом детстве, а повод для размышлений о том, что "элитное образование" - не всегда безопасно для детской психики. А "дорого" - не обязательно приятно, радостно и полезно. Говорите со своими детьми и прислушивайтесь к ним, пока не поздно.

Девочки из высшего общества

Со второго по восьмой класс я проучилась в столичной гимназии-интернате №13 на Соломенке. Сразу скажу, что несмотря на приставку "интернат", обучение здесь стоило немалых денег на то время (а это конец 1990-х - начало 2000-х).

Как правило, ученицы делились на две категории: дети состоятельных людей и дети родителей, которые отдавали едва ли не последние деньги с целью не переживать за длительное пребывание ребенка в школе, где о нем обещали позаботиться. 

От гимназии-интерната, как и от формы, остались только воспоминания. И парочка фото. Я - крайняя слева в первом ряду.

Я относилась ко второй категории учениц. Меня воспитывали мама и бабушка. Маму я видела редко, так как ей пришлось работать сутками, чтобы у нас были хоть какие-то деньги. Бабушка-преподаватель часто ездила в командировки по городам Украины, и потому забирать меня могла не всегда, да и только поздно вечером.

В гимназии же, которая еще и интернат, была возможность остаться ночевать вместе с другими одноклассницами, хотя бабушка всегда старалась, чтобы это происходило как можно реже.

Мне было 8 лет, когда я впервые переступила порог этой гимназии. И, честно говоря, немного боялась, потому что слово “интернат” было каким-то страшным и непонятным. Думаю, многих детей родители пугали им: "Будешь плохо себя вести - отдам в интернат". Но меня убедили, что это "хорошая школа для хороших девочек". И я поверила.

Наверное, во многом она действительно была неплохой. Но некоторые эпизоды из той гимназийно-интернатовской жизни так врезались в мою память, что сейчас, 20 лет спустя, я понимаю - те годы посеяли во мне множество комплексов.

Внешний вид "паскуд" и "паршивок"

Внешнему виду в гимназии уделялось повышенное внимание. Сейчас я понимаю, что, создавая жесткие правила, руководство школы, скорее всего, перестраховывалось от раннего взросления девочек и агрессивного подчеркивания своей женственности в подростковом периоде, как это часто случается. Но, по правде говоря, иногда это попахивало фетишизмом. 

Волосы гимназисток всегда должны были быть "в узде" - либо завязываться в хвост, либо заплетаться в косы. А если, не дай бог, какая-то прядь предательски выскочит на волю - ее тут же следовало подобрать заколками, которые всегда были под рукой.

Любой, даже самый ненавязчивый, макияж на лице девочки являлся табу. Даже для старшеклассниц. В лучшем случае директриса или воспитательница публично отругают тебя перед всем классом. В худшем - демонстративно умоют собственными руками.

Такой я была, когда пошла в гимназию...

Публичное унижение почти всегда сопровождали два "волшебных" слова - "паршивка" и "паскуда". До сих пор считаю эти "эпитеты" грубее и противнее отборного мата. И даже сейчас, набирая эти слова в ворде, я чувствую тот тошнотворный холод из детства, замешанный на стыде и страхе…

Наблюдая за тем, как порицают старшеклассниц, представляла себя на их месте. Боялась. Поэтому лет в 13, когда мысли "навести красоту" начали приходить в голову, страх оказаться в ряду "паскуд" всегда побеждал.

Почти до 18-ти лет макияж казался мне чем-то запретным и постыдным. Помню, как впервые преодолела этот барьер накануне школьного выпускного (уже не в интернате), подведя глаза и подкрасив губы розовым блеском. Но в тот день мои старания увидело лишь отражение в зеркале: спустя 15 минут смыла все. Мне по-прежнему казалось, что я сделала что-то плохое. 

Страшная старшая воспитательница

Когда девочки начинали превращаться в девушек, у старшей воспитательницы был особый ритуал - проверять их "на чистоплотность".

Перед началом уроков каждая из нас должна была подойти к ней и прямо перед ее носом поднять руку на предмет неприятного запаха под мышками. Зрелище, мягко говоря, странноватое. Ответ на то, была ли в этом перформансе хоть капля здравого рассудка, знала только его инициатор - "великая и ужасная" Светлана Николаевна.

"Светланку", как мы ее шепотом называли, в интернате боялись все, и не только дети. Ей было лет 65-70, но бодрость духа эта суровая женщина сохраняла такую, что ей позавидовали бы все гимназические "молодухи".

Все затихали, когда она появлялась. Ее авторитет среди других педагогов был беспрекословным. Что уж говорить о нас, "паршивках". Если бы я могла писать ее имя шепотом, непременно делала бы так и сейчас.

Ежегодно старшая воспитательница играла в свою любимую игру: выбирала в каждом классе любимчиков и изгоев. Попасть в немилость Светлане Николаевне было самым худшим раскладом. И мне, конечно же, это удалось.

Я не росла вредителем, хамкой, патологической лгуньей и на звание трудного ребенка явно не тянула. Казалось, ничто не могло вызвать негатив на мою скромную головушку с аккуратно заплетенными косичками. Только два маленьких минуса: я была слишком веселой и "нечистокровной".

...а такой стала сейчас.

Светлана Николаевна любила повторять, что моя чрезмерная жизнерадостность - это "срыв дисциплины". Но больше всего ее беспокоило мое происхождение. Узнав о том, что мой папа по национальности араб, Светлана Николаевна то и дело заявляла, что у меня "плохие гены". При этом она прекрасно знала мою семейную ситуацию, включая нюанс о том, что отец с нами не живет.

Позже, в разговоре с бабушкой, которой я однажды пожаловалась (чуть ли не единственный случай в моей школьной биографии), педагог опровергла все свои расистские высказывания. А я оказалась еще и "лгуньей".

В итоге я начала стесняться собственной фамилии, которую мечтала сменить. К счастью, этот комплекс мне удалось победить. Когда я стала журналисткой, поняла, что моя сложная, но оригинальная фамилия выгодно отличает меня от коллег. И даже если я когда-нибудь и сменю ее в паспорте, в мире текстов по-прежнему останусь Катей Бахаджати

Итоги борьбы "за чистоплотность"

Жесткий контроль за "скромностью красоты", естественно, не уберег меня (и, уверена, многих других девочек) от типичного подросткового желания - выделиться. Правда, в моем случае тинейджерский период начался только в 18 лет и протекал гораздо радикальнее, чем мог бы.

Итоги этой борьбы "за чистоплотность" таковы:

  • На моем теле есть тату, которого я до сих пор очень стесняюсь. Сделано оно было, кстати, в нетрезвом состоянии в 21 год. Но мысль эта - вмазать чернила под кожу "назло Светланке" - появилась у меня еще классе в седьмом.
  • Я испытала на себе процедуру увеличения и без того немаленьких от природы губ, после чего полтора года проходила с подобием вантуза на лице.
  • Прибегала к услугам пластического хирурга. Видимо, сказались "комплименты" все той же воспитательницы, то и дело напоминавшей, что внешность моя "какая-то нерусская".
  • Регулярно экспериментировала с образами разной степени вульгарности, выставляя напоказ выступающие части тела.

Возможно, все это случилось еще и потому, что я не жаловалась маме и бабушке на то, что меня как-то унижают. Не хотела их расстраивать и молча терпела. А они много работали и редко говорили со мной о том, что меня беспокоит.

В итоге мой "подростковый период" длился чуть ли не десяток лет и закончился, когда мне было 27. То есть ровно год назад, когда я встретила свою любовь. Отличное, кстати, средство борьбы с комплексами.?

Добровольно-принудительные разнообразия

Конечно, интернат в моей памяти - это не только плохо и страшно. Помню я и хорошее.

Например, именно здесь я нашла свою лучшую подругу - тоже Катю. Детские переживания очень сблизили нас. Как и меня, ее тоже родители забрали в восьмом классе из "элитной школы" и перевели в обычную. И мы дружим до сих пор. Мало того, Катя и сейчас - единственный человек, знающий все мои тайны.

Еще из хорошего: в плане знаний гимназия явно выигрывала у обычной школы. Почти все преподаватели во время уроков были внимательны и настойчивы (в классе было по 15 девочек). Некоторых до сих пор вспоминаю с большой теплотой.

Были там и факультативы. Много факультативов. Надо же было как-то оправдывать дороговизну обучения.

Поэтому в добровольно-принудительной форме каждая из нас посещала внеклассные занятия: хореография, уроки латыни, хор, создание поделок из кожи… А я мечтала танцевать хип-хоп и писать тексты, чем активно и занялась, перейдя в обычную школу.

Но от интернатовских факультативов остались яркие флэшбеки. Например, от преподавательницы хореографии, которая, как нам казалось, иногда приходила на занятия подшофе, в 5-м классе я узнала, что являюсь обладательницей кривых ног.

Долгие годы потом рассматривала я их дома перед зеркалом, спрашивая у мамы или бабушки: "Неужели у меня кривые ноги?". Они убедили - нет. Ну, или с возрастом выровнялись. ?

Девочка выросла. Ноги "выровнялись" ?

А самый большой жизненный инсайт я получила во время урока латыни, который преподавал облаченный в рясу отец Дионисий Сергеевич (он же - Батя Деня). Звучала сия истина так: Si vis pacem, para bellum. Что означает: "Хочешь мира - готовься к войне". С этим и жила долгие годы.

Жить, как все

Свой 8-й класс я начала в самой обычной школе, в двух минутах от дома. 

Поначалу мне казалось, что я попала в какой-то параллельный мир:

можно краситься, ходить с распущенными волосами и быть собой. Но я продолжала стесняться: не красилась и ходила в школу в дурацком пиджаке-оверсайзе, пряча под длинной юбкой свои "кривые ноги". Тогда как большинство одноклассниц красноречиво подчеркивали свои формы.

Общение с мальчиками в классе вызывало тревогу, ведь почти шесть лет из представителей противоположного пола я коммуницировала разве что с двоюродными братьями. В итоге - неминуемый дисконнект: желание найти с парнями общий язык я проявляла максимально дурацкими шутками, и одноклассники объявили мне войну. 

Справедливости ради отмечу, что тут наверняка сказалась не только "женская" школа, но и отсутствие отца. Так или иначе, в студенческие годы я смогла выстроить нормальные отношения с одногруппниками и в последующем не имела с этим серьезных проблем.

Чаще говорите с детьми

Спустя много лет я нашла своих одноклассниц из интерната в соцсетях. Мы поддерживаем отношения, интересуемся делами друг друга. У многих из них уже семьи, дети. Не знаю, прочувствовали они все то же, что и я. Вряд ли. Ведь почти все они остались и доучились в той гимназии.

Наверное, мне тогда нужно было рассказывать родным о своих переживаниях и желании уйти из этого места. Но я боялась лишний раз говорить дома об очередном "происшествии", ведь в результате все равно оставалась крайней. Во всем виновата я. Мне так внушили. И я поверила.

А еще мне было стыдно. Стыдно жаловаться. Ведь мама и бабушка так старались и так много работали, чтобы я училась в "хорошей школе для хороших девочек".

В любом случае из всей этой ситуации я вынесла ценный урок. Чтобы избежать подобной истории со своим ребенком, я обязана стать ему другом. Которому он сможет откровенно рассказать обо всем, что его беспокоит, не боясь быть осужденным и непонятым. 

P.S.

Узнав о том, что бабушка забирает меня из гимназии (навсегда! совсем! безвозвратно!), Светлана Николаевна ликовала. Хлопая в ладоши, она буквально пропела: "Ах, какая прекрасная новость! За это нужно выпить". И, если бы я могла в те времена составить ей компанию, то непременно бы это сделала! ?

Катя Бахаджати
Для публикации комментариев нужно авторизоваться!
Через социальные сети
Через почту
Катя Бахаджати
Анастасия Бега, приветствую! Искренне рада за ваш положительный опыт обучения в гимназии-интернате 13! Знаете, я далеко не единственная, кто с ужасом вспоминает это учреждение. Приглашаю к прочтению комментариев под моим постом в FB: https://www.facebook.com/katerinabahajati/posts/2892370890827746. Там люди пишут правду. Очень жаль, что от "любви" Светланы Николаевны пострадала не только я. П.С. Восхищена скромностью вашей самопрезентации! Так может только истинная гимназистка!)))
7 февр. 2020 г., 8:47
Анастасия Бега
Катя, я закончила гимназию в 2000году, училась с 8го по 11 класс и очень этому рада. Совершенно не разделяю Ваших эмоций, для меня все что происходила в гимназии это правильно. Да, действительно было строго, но унижений не припомню. Иногда мне кажется что мой ухоженный вид, моя грация, моя скромность, тактичность, ясный ум и всегда красивый и уместный внешний вид это как раз заслуга гимназического воспитания. А Светланна Николаевна любила каждую из нас). Не думаю, что виной Ваших комплексов стала гимназия.. косметика в 8 классе не прибавляет уверенности в себе) и точно не делает нас лучше. С ув. Анастасия Бега(в девичестве Дегрик)
7 февр. 2020 г., 7:54
Вы
укр
рус
© 2018 «Йод.Медia». Все права защищеныРазработано Wander Black
Мы собираем и используем cookie для того, чтобы формировать достоверную статистику и делать контент интересным для каждого из наших читателей. Что такое cookie-файлы, как их включить / выключить, вы можете прочитать здесь.Редакция уважает авторское право, поэтому, если хотите перепечатать любой наш материал, напишите нам.
Поиск
Войти
Через социальные сети
Через почту