Николай Глущенко - художник в разведке: не так проста советская живопись, как ее малюют

Что у нас ассоциируется с советским искусством? Портреты вождей, сердитый реализм, монументальные мозаики Дворца пионеров, куда мама в детстве водила тебя на какой-то кружок… А что, если я скажу, что один там советский художник писал шикарный импрессионизм, дружил с Пикассо, ездил по Европе с выставками, был любимчиком богемы и кумиром Гитлера? А что, если я скажу, что он был разведчиком?

Самое интересное в жизни Глущенко началось уже после эмиграции, так что по предшествующим событиям я пробегусь быстренько и вкратце, дабы прописать бэкграунд. 

Родился Николай Глущенко в Новомосковске, еще застав Российскую империю, - в сентябре 1901 года. Отучившись какое-то время в Донецком коммерческом училище, в Первую мировую был мобилизован в Добровольческую армию Деникина. Отступив вместе с сослуживцами в Польшу, попал там в лагерь для военнопленных. Кое-как Глущенко оттуда таки сбежал, и из всех идей, посетивших его голову в тот момент, наиболее удачной показалась идея эмиграции в Германию.

Язык и до Киева доведет, и за бугром найдет украинца

Бывший военный, бежавший из лагеря, без гроша в кармане и с такими синяками под глазами, что любой фрилансер позавидует - "покорять" новую жизнь Глущенко прибыл примерно в таком виде (не в самом презентабельном то есть). Возможно, сегодня о нем бы и не говорил никто, и статьи этой не было бы, карабкайся он там своими силами.

Но, знаете, украинцы - народ дружный, сплоченный большой и светлой идеей национального единства, и черт с ним, что до самой Украины тыщи и тыщи километров - украинец-то вот он и помочь ему надо. Пока в 20-е годы Глущенко обживался в Берлине, его то и дело спонсировали видные украинские деятели политики и искусства. 

Гетьмана Скоропадского помните? Вот он спонсировал обучение Николая Глущенко сперва в Школе-студии Г. Балушека, а затем - в Берлинской высшей школе изобразительного искусства. Припоминаю, сколько сейчас стоит обучение в Германии, и ей-богу, шоб я так жила.

Меценаты от мира искусства тоже в стороне не оставались. Драматург и прозаик Владимир Винниченко, стоя во главе Берлинского комитета помощи украинскому студенчеству, помог Глущенко организовать первую персональную выставку.

А батька украинского кинематографа Александр Довженко и вовсе оказал колоссальное влияние на дальнейшую биографию художника.

Гетман Скоропадский

- Николай Петрович, ты?

- Нет, ну надо же. На другой конец континента перебрался, а украинцев тут - как гуталина! Здравствуй, рад тебя видеть! Ты здесь откуда? 

- Ну, вообще, я позавтракать собирался за углом, а так-то в соседнем квартале советское консульство - работаю я там. Про тебя спрашивали недавно, кстати.

- Надо же. А я все к вам никак в гости не зайду. Там у вас в мое отсутствие другое государство образовалось, а у меня здесь в эмиграции - ни бога, ни пана, ни паспорта. Да и домой хочется...

- Ну, ты заходи на кофеек, все обсудим.

Александр Довженко

Так Довженко помог юному импрессионисту получить паспорт гражданина СССР. Однако звали его, как оказалось, не только по вопросу документов - в тот день Глущенко вышел из здания консульства с ценной книжечкой в широких штанинах и непростым выбором в голове. Советское правительство отказало художнику в возвращении на родину, но взамен предложило сотрудничество в нише разведки.

Прежде чем принять окончательное решение, Николай успел организовать пару выставок, в том числе оформить советский павильон на Международной выставке в Лионе (Франция), доучиться и начать формировать свой художественный почерк таким, каким его впоследствии запомнил мир.

Однако отброшенный войной и эмиграцией далеко от дома, Глущенко все же любил свою страну и решил, что если в сложившемся положении он может помочь государству разведкой, то это его долг.

1926 год - агент завербован, псевдоним - "Ярема"

За год до окончательного решения по поводу разведки, Глущенко перебрался в Париж. Советское гражданство и богемность - едва ли совместимые понятия, но Коля Петрович был непростой человек с непростой миссией, ему было можно. Новаторский почерк в живописи, броские палитры и особый художественный вкус быстро сделали его фигурой, широко известной в узких кругах людей искусства.

- Надо же, какая работа с цветом… У вас очень тонкое чувство импрессионистской стилистики, я снимаю шляпу. Что вас вдохновило?

- Знаете, дома я наблюдал очень красивые места - Украина меня научила видеть природу по-особенному.

- О, так вы из Украины! У вас там, я смотрю, вообще с модернизмом все в порядке, такие интересные люди к нам приезжают.

- А вы кого-то знали из наших?

- Да был один авангардист, вломился в мастерскую, окно бандурой проломил, что-то говорил афористичное про життя, которое бентежне, но очень глубокий человек, конечно, очень. Фамилию не помню… как Чаплин, только… 

- Татлин? Слышал о нем, интересный товарищ, да, к вам вроде пару лет назад даже его башню в макете привозили на выставку. Я, кстати, Николай. Глущенко.

- Пабло. Пикассо. Позвольте вас угостить вином в мастерской - я там окно починил, теперь хоть гостей звать не стыдно.

Пабло Пикассо

Стоит отдать должное, особое положение разведчика давало Глущенко определенные привилегии. За ряд работ, в частности в жанре ню и особенно новаторские пейзажи, в Союзе художника прибрали бы к рукам и расстреляли за милую душу. Но Ярема был нужен правительству, и потому ему как творцу в эмиграции позволялось больше. Как знать, если бы не витиеватая и многогранная череда служебных перипетий в жизни Глущенко, мы бы и не знали его таким, каким он сумел стать на поприще искусства.

...Запивая что-нибудь сладкое чем-нибудь полусладким в компании таких именитых мастеров, как Пикассо и Матисс, Глущенко между делом успел открыть собственное художественное ателье. Народу набежала тьма-тьмущая: интеллигенция, члены белоэмигрантских и проукраинских объединений, местные чиновники...

Пока Глущенко-художник становился на ноги как творец, вдохновлялся, заводил интереснейшие знакомства, писал пейзажи, портреты и ню в броской модерновой манере, Глущенко-Ярема успел поставить в СССР ценную информацию в виде 205 видов секретных чертежей военной техники, в частности авиационных двигателей и истребителей.

Сапожник без сапог, патриот без родины

Казалось бы, вот тебе творческое развитие, вот тебе завиднейшее окружение, вот тебе семья (да, он и ею обзавелся) и работа на благо своей страны - чего еще желать?

Но в глазах Глущенко все это благолепие меркло перед мечтой общаться днем с людьми и видеть ночью сны на одном и том же языке. Художник хотел домой и осаждал просьбами руководство раз за разом. В 1936 году он таки добился от посольства разрешения вернуться в СССР с семьей.

Перед отъездом Николай получил письмо от старого знакомого, бывшего покровителя и при этом же ученика, Владимира Винниченко. Получил, прочел и осел: 

Владимир Винниченко

"Ваша религия, Николай Петрович, ваше самое дорогое и "святое" - это материальный интерес… Я пишу вам по-русски. Пишу так, потому что в глубине души я не считаю вас настоящим украинцем. Называете вы себя украинцем не так, как должен называть себя член угнетенного коллектива, а только тогда и там, где это вам выгодно…"

Возвращаться домой с таким багажом за душой было непросто. Домой ли? Проведя полжизни вдали от Украины, ступить на родную землю, уходящую из-под ног от того, как все самое яркое и значимое в жизни мало с ней имеет общего - Глущенко хотел быть патриотом, но собственная биография ему не давала прочувствовать это.

Так или иначе, художник приехал с семьей в Москву, оттуда вскоре перебрался в Киев и искренне попытался обжиться. Но правительство не забывало про Ярему ни на день, и вскоре он опять понадобился.

Отдохнул, посмотрел на краевиды - и ладненько

В 1940 году руководство попросило Ярему на ковер и отдало указание съездить в Берлин с выставкой народного творчества СССР. Там, мол, художник в свое время жил, учился и работал, знакомых у него хватает, и практически "своего" Глущенко не станут столь активно опекать.

Расчет начальства оправдался и результаты даже несколько превзошли ожидания: на выставку явились высокопоставленные члены Рейха (говорят, сам Риббентроп) с целью передать Глущенко искренние слова восхищения от Гитлера и альбом с акварелями фюрера в знак почтения, как от художника художнику.

Поговаривают, что у данного события был свой резон: Гитлер узнал о Глущенко не на ровном месте. Ранее оба они учились у одного преподавателя, и тот посоветовал будущему фюреру брать у Глущенко уроки. У советского разведчика. Ирония судьбы, ага.

Ярема выполнил указание руководства, опередив Зорге почти на полгода и передав "наверх" о планах Германии по нападению на Союз еще в июне 1940 года.

Альбом был небольшой, но буквально жег руки

Дальнейшая судьба альбома фюреровских акварелей покрыта мраком, однако было в окружении Глущенко несколько людей, знавших об этом подарке и даже успевших подержать его в руках. Одним из таких был профессор Академии художеств Украины Михаил Криволапов, коллега и хороший приятель Николая Петровича:

После смерти Николая его жена - Марья Давыдовна - попросила меня сохранить альбом акварелей Гитлера. Помню, когда я взял его - он просто жег мне руки! От этих акварелей исходила какая-то зловещая энергетика! Альбом был небольшой, размером с книгу. Там было более 30 рисунков - в основном наброски архитектурных элементов, мосты разные. Чувствовалось, что автор любит монументальные вещи. Я побежал к министру культуры Алексею Романовскому: "Что делать с этим альбомом?". В итоге его отдали секретарю ЦК по идеологии. Он и забрал альбом. А что дальше с акварелями случилось - неизвестно.

Кем был и кем запомнился?

Николай Глущенко. Автопортрет, 1969 год

Николай Петрович Глущенко умер в 1977 году. Он прожил непростую, но насыщенную жизнь. По доброй воле правительства он имел возможность регулярно ездить в командировки - так он повидал мир, обкатав чуть ли не всю Европу. Сегодня Глущенко является самым дорогим и, безусловно, весьма знаковым украинским художником. 

Н. П. Глущенко. Киев, улица Лютеранская, 1945 год

Тайну агента Яремы он хранил от всех и унес с собой в могилу - лишь вскрытые позднее архивы рассказали миру о том, что на самом деле таил под полой своего компанейского нрава этот художник. А главное, как таил - изящно, талантливо, мастерски - словно разведка была не службой, а очередным его полотном.

Картины Николая Глущенко
Дарина Карапетян
Для публикации комментариев нужно авторизоваться!
Через социальные сети
Через почту
Вы
укр
рус
© 2018 «Йод.Медia». Все права защищеныРазработано Wander Black
Мы собираем и используем cookie для того, чтобы формировать достоверную статистику и делать контент интересным для каждого из наших читателей. Что такое cookie-файлы, как их включить / выключить, вы можете прочитать здесь.Редакция уважает авторское право, поэтому, если хотите перепечатать любой наш материал, напишите нам.
Поиск
Войти
Через социальные сети
Через почту