Олег Сенцов о новых книгах и критике: "Пишу, что бог даст. Дает не очень"

Как писателю удалось скрыть дневники голодовки от тюремщиков, кому может не понравиться его новая книга и каков он, как человек, - Олег Сенцов.

Перед началом киевской презентации сборника рассказов “Маркетер” Олег Сенцов произносит свою первую и последнюю в этот день фразу на украинском: “Всім доброго вечора. Вибачте, я буду говорити мовою Пушкіна і окупантів. Українську вчу, але поки що говорю не краще Азірова”. 

Интересно, что под одной обложкой “Видавництво Старого Лева” собрало сразу две версии книги - русскую и украинскую. Первая - для тех, кто хочет читать в оригинале, вторая - для принципиальных. 

Название книги может сбить с толку. “Маркетер”? Мушкетер? Но объяснение есть уже в одном из первых рассказов.

В начале 90-х Олег закончил факультет маркетинга. В то время об этой профессии мало знали даже сами студенты. Так что в шутку называли себя “маркетерами”, а не “маркетологами”. О своем житье-бытье в ту пору Олег рассказывает так же честно, как и в первой книге о своем детстве - “Жизня”. Но, пожалуй, в этот раз не столь эмоционально. Возможно, сказывается то, что он писал ее в тюрьме. 

Вопросов о политике, войне и Путине в этот вечер почти не звучит. Олег посвящает этому почти 90 процентов своих встреч и сейчас очень просит поговорить о творчестве - говорит, это его отдушина. Впрочем, воспринимать его работу без эффекта “забронзовелости” украинцы начнут не скоро. Мы попробовали и рассказываем о писательской деятельности Сенцова в его собственных словах. 

О книге “Маркетер”: “Друзья могут держать обиду”

“У меня не было ни одной черновой строчки. Эти рассказы долго сидели в моей голове. Так совпало, когда они дозрели -  в тюрьме были новогодние праздники. В эти дни режим чуть легче: меньше ходишь строем, меньше занимаешься всей той ерундой. У меня было 5-6 свободных часов в день. И за эти 11 дней я написал 11 рассказов. Раньше ждал вдохновения. Сейчас просто открываю тетрадь и начинаю. Профессионализм появился”. 

Не все рассказы там автобиографичны. Некоторые написаны про других людей. А те, что про меня  - идут от третьего лица. Я пытался максимально абстрагироваться, посмотреть на себя без прикрас. Писать нужно честно, писать нужно интересно.

“Там есть истории людей мне достаточно близких. Но из-за тюрьмы я со многими уже 5 лет не общаюсь. Может быть, эти портреты, вытащенные на свет вещи - неприглядные, не самые красивые. Но всем полезно увидеть себя со стороны - понять, кто ты и сделать лучше. Они могут держать на меня обиду.  Может быть, и злость. Но написал и написал”. 

О творчестве в тюрьме: “Рукописи спас мой плохой почерк”

“Свои предыдущие книжки я тоже писал в тетрадке. В этом смысле ничего не изменилось. Мне привычно делать это по старинке, а потом редактировать на компьютере”.  

“Вызвало ли это интерес у надзирателей? Нет, все знали, что я режиссер, писатель. Не было ни подозрений, ни восторгов. Благодаря моей привычке писать и плохому почерку, мне удалось сохранить дневники своей голодовки. Я старался делать их максимально непонятными, так как я там много пишу про тюрьму, а тюремщики этого не любят. Это был большой риск, так как могли забрать не только их, но и все остальные рукописи”.

С Марьяной Савка

“Мы с Марьяной (Марьяна Савка - главный редактор “Видавництва Старого Лева”) уже договорились, что в следующем году, к годовщине нашего освобождения, они будут опубликованы”. 

Вы сможете прочитать мои “тюремные рассказы” и окунуться во все. 

Так просто этого не понять. Та атмосфера многих ломает, некоторых портит. Заезжает парень и за полгода настолько меняется его жизнь внутри этого маленького социума: человек просто не выдерживает, у него становится потухший взгляд. 

Там была ежедневная тихая войнушка за свою честь и достоинство. За свою страну. Постоянно кто-то пытается тебя не то, чтобы унизить, но подавить. И ты каждую минуту должен быть настороже. Только накопленный жизненный опыт позволял мне обходить острые ситуации и никуда не вляпаться. Я хотел остаться человеком, а не стать зэком.

О романе “Купите книгу - она смешная”

“Ее идея мне приснилась. Абсолютно дурная, сумасшедшая. Несколько лет болталась в голове и не уходила. Думаю: “Ладно, пишу”. Пишу и думаю: “Полный бред вообще”. Но ладно, не все же про “маленького человека” (так назвала героев его рассказов Марьяна Савка. - Авт.) - нужно и что-то веселое:) Дописал и сказал: “Все, гори оно огнем. Романы - это большой объем. Можно сойти с ума. Вот рассказики, маленькие сценарии - это в удовольствие”.

Я не считаю ее суперудачной, но пока писал - возникло две идеи продолжения. Так что себе пообещал: если издадут - будет вторая часть. И третья (смеется). Но это не самое страшное. Самое страшное, что читатель есть у книжки.  Я это понял еще в тюрьме. Люди мне писали об этом: “Я один из тех восемнадцати”. 

И я написал вторую часть. Название такое же дурацкое: “Вторую тоже стоит купить”. Единственное, что ее объединяет с первой - стиль и имя главного героя.  “Жизня” и “Маркетер” - серьезные, а тут я пишу, что бог даст. Дает не очень. Она более приключенческая. Дописал я ее три года назад в Якутии. Потом прошло время -  отголодал свое, полежал в больничке и думаю: “Почему нет? Третья часть”. Дописал ее и проклял все. Больше никогда не буду писать романы”. 

О критике: “Делаю и все”

“К критике отношусь хорошо. Я ее не читаю (смеется). Хвалебные тирады мне точно не интересны. А какая-то критика по сути, по делу - это да. Кто прочитал, понравилось/не понравилось. Но я в это не углубляюсь. Делаю и все. Если будешь постоянно оглядываться - ничего не будешь делать. Я еду и еду”. 

Об экранизации своих книг: “Это будет плохо”

Периодически поступают предложения экранизировать мои рассказы. Нет, это не та литература, которую можно экранизировать. Потому что я сам режиссер, сам снимаю кино, сам это пережил, сам это написал. Это нельзя экранизировать, потому что это будет плохо. Я либо пишу книгу, либо пишу сценарий.

О книге, которая на него повлияла: “Ее герои вообще на меня не похожи”

“В 15 лет мне подарили книгу Дейла Карнеги - эта единственная книга по психологии, которую я в своей жизни прочитал. В 1991 году она меня сильно торкнула. Я понял, что люди, которые там описаны, которые все правильно умеют делать - вообще на меня не похожи. Я не такой. Страшно не такой. 

У меня был очень плохой характер, обидчивый, вздорный.  И я понял, что не хочу быть таким, поэтому написал в одну колонку черты, которые я хочу исправить, убрать, выжечь, а во вторую - те, которые хочу приобрести. Уже не помню, что там было. Мне казалось, что все это так трудно. Я проделал работу над собой, ни один год прошел. Потерялся тот листочек, а с ним - и все проблемы.

Чем больше я сидел, тем больше бронзовел. Мама меня знает, еще десяток людей, остальные - нет. Пока я находился там - все было хорошо: называйте улицы, делайте что угодно. И тут я приехал: “Здрасьте. Вот я такой. Хотите набрасывайтесь обнимайте, хотите плюйте”. И многие, которые меня не знали раньше, теперь спрашивают: “А он такой всегда был?” (имитирует рога). Некоторые отвечают: “По-моему, он сейчас добрее”. 
Ольга Лицкевич
Для публикации комментариев нужно авторизоваться!
Через социальные сети
Через почту
Вы
Войти
Через социальные сети
Через почту