Таша Шварц/Йод.media

Поэт Майдана Евгения Бильченко: "Поэты платят за право почитать стихи - 200 гривен за пять минут"

Рифмы – это не только "розы – мимозы", но и бизнес. Мы выяснили, как это работает. Спойлер: очень странно. Поэтам не платят – они сами платят за право почитать стихи.

С кем говорили:Евгения Бильченко. Из автобиографии: поэт, рокер, диссидент, скоморох, профессор.

Подробнее: Бильченко – весьма противоречивый персонаж. Ее называют "поэтом Майдана". В 2014 году она написала стихотворение "Кто я?", который был переведен на 27 языков и стал неофициальным гимном Революции. Позже публично покаялась за то, что "наш искренний порыв использовали люди, которые привели страну к войне и разрухе". В конечном счете попала на сайт "Миротворец", потому как "предатель".

Фото: Дарья Давыденко / ЙОД.МЕДИА

Не прекращает гастролировать по России, где читает свои стихи. Но и там в опале. Литературные чтения периодически срывают "кубанские казаки". Строчат доносы. Суть посланий: Бильченко - "нацистка", во время чтений "собирает средства" для экстремистских батальонов.

Ее позиция не популярна в обеих странах: "Искусство не может служить ни одной идеологии — ни правой, ни левой, ни центристской. Никакой".

Преподает культурологию в Национальном университете Драгоманова, профессор, организатор поэтического фестиваля "Фестилава".

Почему сейчас: 21 марта - Всемирный день поэзии. Но если честно, что мы знаем о глашатаях "новой эпохи"?

"Ходят какие-то заполитизированные люди и рассказывают художникам как творить"

- Революция совершила переворот в искусстве? 

- По логике должна была. Любая революция на первом этапе создает агитационное искусство. Это сиюминутное явление.  Но далее оно порождает уже более серьезное арт-направление. Допустим, революция 1917 года. Сначала агитация, далее – весь советский авангард, включая литературную школу Хвылевого и Маяковского.

Если взять Сорбонну 1968 года (протесты привели к отставке Шарля де Голля. – Авт.) – это подвижки в философии, это новые левые.

"Если мы возьмем Болотную…" - это, конечно, условно революция, но и она способствовала появлению в литературе таких авторов как Быков, которые занимаются пролонгацией интересов этого общественного течения. В Украине нового течения не появилось.

- Почему Майдан стал исключением?

-  Мне приходилось отвечать на этот вопрос. Могу повторить: Майдан не смог в достаточной степени либерализовать арт-пространство.

Дело в том, что Майдан, кроме демократической идеи, содержал еще и националистическую составляющую. Это и стало его маркером. Сектор национального начал расти, постепенно вытеснил либерализм. Началась охота на ведьм, то есть Майдан в его ядре опроверг сам себя.

У нас была мечта сломать моносистему, но в результате мы построили еще более крепкую. Это означает, что искусство следует не путем поиска новых форм и идей, а путем консервации.

В принципе, консервация – это ожидаемое явление, все живое каменеет. Когда началась сталинская реакция, те же авангардисты, включая Малевича, оказались не у дел. Но между революцией 1917 года и "реакцией" прошло 12 лет. Этого оказалось достаточно для того, чтобы состоялся новый Серебряный век в советских формах.

У нас же слишком рано стали ходить какие-то заполитизированные люди и рассказывать художникам, как творить, кого изображать. Выставку Давида Чичкана (коммунист-анархист, проводил выставку на тему "Утраченные возможности") разгромили еще 2017 году.

Выставка художника Давида Чичкана "Утраченные возможности", 2017 год. Фото: Олег Богачук, Цензор.НЕТ

- Тогда вы написали письмо в поддержку Чичкана, но впоследствии националисты разгромили еще ни одну выставку. И ни одного голоса в защиту. Почему?

- Просто люди устали, увидели, что бесполезно бороться с уличной жандармерией. К тому же за последние годы движение сопротивления было маргинализировано. Если ты отказываешься шагать в ногу, на тебя вешают ярлыки. Ты вроде как и не настоящий украинец.

- А что насчет "певцов революции"? У нас появился свой Маяковский?

- Нет. На эту роль может претендовать только Жадан, но он не является поэтом события. Его творчество охватывает эпоху постсоветской Украины.

Что касается новых "певцов", то это ведь люди нового поколения. Нельзя сказать, что они сильно заполитизированы, хотя если будет какой-то политический тренд - напишут. Но через два дня с легкостью напишут и на другую тему.

Я когда-то пыталась осмыслить: молодежь, вот они какие? Я на них проецировала нормы наших старичков, которые изо всех сил подлизывают власти – сознательно приспосабливаются. Нет, ничего подобного. Это просто такая текучесть. Это именно постмодерн. Это аморфная текучесть, цинизм, ирония по отношению ко всему.

Для того чтобы стать Маяковским, нужен талант, осознанная гражданская позиция и ярость – энергия для самореализации. Состояние такое: ты не можешь не писать. А постмодернисты могут писать, а могут и не писать.

Таша Шварц/Йод.media

"Субкультура варится в собственном соку"

- А как понять: пишут они или нет? Стендаперов, допустим, можно послушать в барах. А поэтов?

- В хабах. Сейчас происходит коммерциализация искусства. Примерно это работает так: находится куратор, который арендует площадку. Делит доходы с владельцем площадки. Доход поступает от самих поэтов. Они платят за право почитать стихи.

- Платят? И сколько?

-  Может быть 100-200 гривен за пять-десять минут. Платишь – читаешь.

- А зачем?

-  Они идут зачем? Это коммуникативная площадка. Во-первых, развлечься. Во-вторых, пообщаться с себе подобными. В-третьих, показать себя. А зрители на такие вещи почти не ходят. Недавно на одной такой площадке из всех присутствующих было только два зрителя.

- То есть вы варитесь в собственном соку?

- Да. Это субкультура варится в собственном соку и имеет коммерческий доход. Это сознательно презентуется на рынке как тусовочная субкультура, она не претендует на большую литературу. И кураторы этого не скрывают. Наоборот - они стараются зазвать как можно больше начинающих авторов, не бедных, тщеславных авторов.

Но что хорошо - в кластерах нет политической цензуры, как говорится "бабло побеждает зло". Они свободны от официоза. Но в то же время поляризованы, как и все общество. Мы знаем кластеры, в которых читают только "леваки" и кластеры, где читают "правильные" стихи.

- Есть какой-то шанс вырваться из кластера в большую литературу?

- Бывает, что в кластеры заходят кураторы фестивалей, записывают интересные имена и потом куда-то приглашают. Фестивальная традиция - альтруистическая и достаточно массовая, чтобы о тебе услышали в большой литературе. В то же время без потери качества, потому что идет жесткий отбор (в кластере может читать любой графоман, пока есть деньги).

Другое дело, что фестивальное движение у нас сходит на нет. В последние годы фестивали просто сворачиваются.

Фото: Дарья Давыденко / ЙОД.МЕДИА

"Сейчас необходимо "транслировать ценности"

- Трудно найти спонсоров для фестивалей?

- Нет. Все дело в модели отношений между спонсором и арт-площадкой. А таких моделей всего две. Первая: спонсору все равно, что будет на арт-площадке, но ему важно засветить имя. Вторая модель, когда спонсор заказывает фестиваль "под себя".

Допустим, кока-кола спонсирует выставку живописи. Одно дело, когда на выставке людей угощают колой, и совсем другое, когда выставка представляет из себя набор натюрмортов с изображением колы. Это принципиально отличное.

Сейчас мы имеет дело с навязчивым брендированием, то есть когда спонсор вытесняет спонсируемого. И если раньше партии была нужна какая-то молодежная фишка, но при этом она не вмешивалась в концепцию феста, то сейчас необходимо "транслировать ценности".  Многие фестивали на это не соглашаются.

- Фестивальное движение – это трамплин, если его нет, как поэту "выйти в массы"?

- Сейчас это очень трудно. Но есть и третий путь – Союз писателей. Эта такая хуторянская традиция. Там мы видим закостенелость, застывшие массы, которые несут актуальную политическую идею. Но у них есть бюджетное финансирование.

МИД, допустим, может вывести таких авторов за границу на встречу с европейскими политиками. Они будут получать за это деньги, расширение контактов, попадут в систему Финского или Шведского пен-клубов (международные организации, которые стоят на защите прав писателей).

В то же время надо понимать, что и во время поездки придется говорить на строго заданные темы и не отклонятся от текста. Многих это устраивает. Так изначально неплохие русскоязычные поэты переходят на украинский и становятся посредственностью. Даже пишут с ошибками, потому что не знают толком украинского. Берут в разработку "актуальные темы". Тем, кто этого не делает, приходится за себя платить.

Евгения Супрычева
Для публикации комментариев нужно авторизоваться!
Через социальные сети
Через почту
Вы
Войти
Через социальные сети
Через почту